Калюта
14-01-2026
Очерк о директоре детского лагеря «Лосёнок»
Каждому человеку Бог закладывает в сердце и душу ту невидимую, но главную основу, однажды поняв которую, человек сам себе строит судьбу. Нередко тропу судьбы многим подсказывает окружающее: коллеги по работе, яркие запоминающиеся встречи, что-то неожиданно прочитанное или глубокие впечатления детства.
Суть такого рассуждения я уверенно отнесу и на судьбу известного большинству в нашем городе Эдуарда Викторовича Калюты, с которым я хорошо знаком более двадцати лет, и который трудится сейчас начальником комплекса отдыха «Лосенок» (в советские времена – пионерский лагерь).
«Лосенок»… многие устьилимцы среднего возраста, а тем более юного, сегодня не знают, в честь чего пионерский лагерь назван «Лосёнком». И недаром с некоторых пор, когда мальчишки и девчонки прибывают на отдых, Эдуард Викторович, прежде всего, спрашивает:
– Друзья мои, дети! Знаете ли вы, почему наш лагерь называется Лосёнком»?
– Не-ет! – вразнобой, но громко отвечает большинство ребятишек. И Эдуард Викторович неторопливо; внятно рассказывает о том, как в конце 1974-го года перед пуском гидроагрегатов Усть-Илимской ГЭС, водой, заполнявшей Усть-Илимское водохранилище, были затоплены живописные острова, ранее возвышавшиеся над величавой Ангарой и похожие на спокойно плывущих молодых лосей, в честь которых и назван пионерский лагерь.
«Лосята»… Эти острова будто живые, они достойны самых ярких, теплых слов и наград, так как тогдашний их отрезок судьбы влит в замечательный период жизни молодых строителей Усть-Илимской ГЭС. После напряженных трудовых будней или в выходные дни парни и девушки отдыхали на этих островах: жгли костер, вокруг которого пели песни, вдохновенно читали собственные стихи, танцевали, мечтали, влюблялись и жарко любили.
Не единожды посещал эти удивительные острова и Эдуард Викторович Калюта, который 23-летним парнем в феврале 1970-го прибыл на усть-илимскую землю с украинского шахтерского поселка Светличное. В Светличном прошли его детские и юношеские годы, здесь он окончил школу; здесь, в селе, создавал уличные команды и играл в футбол, баскетбол, волейбол, лапту и другие спортивные игры. Тут юный Калюта развивался, креп, научился ценить друзей. Общаясь со сверстниками, полюбил правду, стал ненавидеть ложь.
Нередко его отец Виктор Иосифович Калюта, участник Великой Отечественной, имеющий высокие боевые награды, брал с собой сына Эдуарда, и вместе посещали школу, где отец рассказывал детям о том, как он, находясь в Войске Польском имени Тадеуша Костюшки, воевал вместе с солдатами Советской Армии против фашистских поработителей. Отец говорил увлекательно, завораживающе, и дети, и учителя слушали его внимательно, неотрывно.
Находясь рядом с отцом, Эдуард невольно всматривался в глаза слушающих детей. Их настроение передавалось Эдуарду, пронизывало его, и он вместе с ними переживал то, о чем говорил его отец.
– Отца в школе встречали охотно, — рассказывал мне Эдуард Викторович, – дети окружали его как родного, а он с радостно обнимал ребятишек… Эти встречи врезались мне в памяти, наверное, никогда не сотрутся, не забудутся…
После окончания школы Эдуард Калюта намечал поступить в медицинский институт, по окончании которого мечтал лечить детей. Но его план не свершился. Эдуарда призвали в армию. Перед призывом он успел закончить курсы водителей автомобилей. Служил в Сибири, сначала в Чите, затем в Улан-Удэ. Профессиональные водительские права пригодились: крутил баранку тяжелых военных машин, ремонтировал их, добротно выполнял другие нелегкие воинские обязанности. Самобытный характер Калюты, его спокойствие, рассудительность и порядочность позволили ему стать лидером среди сослуживцев. Эдуарда избирают секретарем комсомольской организации роты.
После службы вернулся домой, в отцовское гнездо, но душевного покоя обрести здесь уже не мог, да и молодецкой силе надо было найти применение. Виктор познал размах, познал ежедневную нагрузку, маховик напряженной жизни уже трудно было остановить.
Повидав морозную Сибирь, его словно магнитом тянуло назад, в снежный таежный край. «Но куда? – молча спрашивал он себя, – куда-а? » В то замечательное время газеты и радио часто сообщали о многих сибирских стройках, глаза разбегались.
Совершенно неожиданно, видимо к счастью, в конце января 1970-го Калюта получил письмо из Усть-Илимска, от друга детства и юности Владимира Васина, который трудился в ангарской экспедиции. Васин пригласил друга в Усть-Илим.
«Что ни делается, все к лучшему», – облегченно вздохнул Эдуард Викторович. Скоро собрался, и в начале февраля, получив благословение от отца и матери, уехал в Сибирь, в Усть-Илимск. Калюту тепло встретил Владимир Васин, сводил на Толстый мыс, чтобы показать развернувшееся строительство Усть-Илимской ГЭС.
– О-о-о! — затрясло от волнения Эдуарда, когда он взглянул с высоты вниз, на Ангару, на котлован.
Калюта не мог сразу выразить словами то, что увидел. Такого огромного размаха, непрерывного движения он никогда не видел. Десятки могучих тракторов с ревом вгрызались в землю, множество большегрузных автомобильных самосвалов шли потоком. Непрерывно посвистывали высокие краны, с лету невозможно было определить, кто, чем занимается, какую работу выполняют. Все смешалось в один неохватный глазом «котел». В один огромный «муравейник».
– А простор какой тут! – воскликнул Калюта, взмахнув руками и взглянув направо и налево от строительства, туда, где простерла свои тяжелые темные воды могучая, широкая Ангара. А над головой – необъятное небо.
Тогда, в тот радостный, взволновавший его час, Эдуард остановил свой взор на привлекательные, вытянувшиеся вдоль Ангары зеленые, спокойные острова, которые назывались Лосятами.
Когда Эдуард Викторович первую ночь переночевал у друга, тот его шутливо спросил утром:
– Что тебе сегодня приснилось?
Калюта поднял глаза и с врожденной в них глубокой задумчивостью ответил:
– Лег я под впечатлением потрясшей меня стройки, а во сне увидел совсем другое, увидел рядом острова «Лосята» и на них много-много детей, которые махали мне руками, что-то кричали и звали меня.
– Странно, – уже серьезно сказал друг, – какой-то вещий сон, только вот к чему он, разгадать не могу, но время покажет…
На пятый день Калюта оформился работать в АТУ водителем МАЗа, переоборудованного для перевозки пассажиров. На автомобиле – крупная темная будка, в которой прочно укреплены обыкновенные деревянные лавки; в углу, у входа в будку, – небольшая «буржуечка», протапливаемая «для сугрева» мелкими чурками.
Поднимался Эдуард рано, торопился в гараж, осматривал и разогревал машину, будку, брал путевку и – в путь, к остановке, где его уже поджидали строители. Несколько минут – и будка полна, все места заняты. Калюта подходил к дверце будки, коротко, весело спрашивал:
– Ну-у, что, гвардия, поехали?!
– Давай, Эдуард, трогаем!
Он прочно захлопывал дверцу, не торопясь еще раз обходил автомобиль, осматривал колеса и поднимался в кабину, к «баранке». И так каждое утро он перевозил строителей к котловану.
Строители, такие же молодые, как и он, парни и девчата, (в ту пору средний возраст жителей Усть-Илимска не превышал 25 лет) привыкли к нему быстро, признали своим, нравился Калюта строителям спокойствием, не по годам серьезной задумчивостью, ровной теплой улыбкой, немногословностью, но умением убеждать.
Бывало по утрам у машины возникали споры, тогда одна из «бившихся» сторон подскакивала к Калюте.
– Ну-у, рассуди нас, кто прав, кто виноват?
Выслушивает внимательно Эдуард и ту, и другую стороны; едва заметно отведя взгляд в сторону, улыбнется, затем тому, кого признает виноватым, прямо в глаза и скажет ровным голосом, но с большой убедительной силой, что виноватому становится стыдно, но не больно от обиды, так как рассудил их Калюта, которого они уважали. Так без боя в мир и разводил Эдуард «дерущихся».
Добросовестно выполняя обязанности водителя, он все чаще и чаще прислушивался к своему внутреннему голосу, молча рассуждал с собой. Приходя к выводу, что ему была бы по силам более сложная работа. О своем внутреннем зове Калюта с кем-то поделился, тот с ответом не замедлил, посоветовал зайти в учебный комбинат стройки, где можно получить и другую специальность.
Через месяц Эдуард Викторович получает удостоверение машиниста кранов и переводится в УСМ-4 на двухконсольный кран для выполнения работ на основных сооружениях ГЭС.
Трудится бок о бок с известными строителями Иваном Артемьевичем Таранухой, Анатолием Федоровичем Зарубиным, Николаем Павловичем Омшиным, Сергеем Евсюковым.
Серьезный, ответственный подход к делу, критическое отношение к себе и к тем, кто работал рядом, инициатива, доброжелательность Калюты были замечены руководством участка; постройкомом, комитетом комсомола. Его избирают секретарем комитета комсомола УСМ-4. Свободного времени у Калюты не стало, к тому же надо учесть, что в это время у него была семья. Его жена – Валентина Павловна Соболевская, тоже известная в ту пору строительница, работала на трассе Братск – Усть-Илимск. В семье рос сын Демьян.
Однако отсутствие свободного времени Калюту не тяготило, напротив, он сознавал, что чем более он занят, чем более нагружен, чем ему труднее, тем больше удовлетворения он испытывает от прожитого дня.
Днем – в котловане: принимают и устанавливают опалубку, укладывают бетон, подготавливают фронт для работы на следующий день. Вечером — в комитете комсомола, где дел тоже по горло: серьезные, громкие разговоры по качеству выполненных строительных работ, о производительности труда, экономии материалов, своевременности поступления бетона, деятельности оперативно-комсомольского отряда, посещении и работе в микрорайоне, шефстве в школе. Много, очень много добрых дел выполнял комсомол в те славные годы.
Кроме руководства комитетом, ежедневного контроля работы каждого его члена, Эдуард Викторович взял на себя конкретную нагрузку – шефствовать в школе. Его притягивало к ребятишкам, ему казалось, что с ними его душе легче, свободнее, чувствовал себя счастливее. Его часто видели со школьниками: то проводит экскурсии на строительных площадках, где с восторгом рассказывает, что здесь будет построено для людей, то увозит ребятню на поляну, жгут костер, поют песни, играют; на автобусе едут в Братск, изучают его достопримечательности, посещают Братскую ГЭС, встречаются с легендарными строителями соседнего города.
Неистощим был Эдуард Викторович на выдумки. Будто светлый, напористый ключ источал он идею за идеей. Он никогда не уставал от детей, никогда не стремился удалиться от них, ему с ними просто и хорошо.
– Эдуард Викторович, – позвонил Калюте на участок председатель профсоюзного комитета Валерий Алексеевич Лукин, – зайди, пожалуйста, сегодня вечером ко мне в постройком.
При встрече Лукин продолжил:
– Эдуард, в нашем пионерском лагере, в «Лосенке», нет порядка, а вернее, нет там души и сердца, которые бы могли дать ему настоящую жизнь… – не более чем полминуты Валерий Алексеевич помолчал, посмотрел озабоченно в глаза Калюты и продолжил, – мы не слепые, видим, как дети льнут к тебе, любят тебя. Посоветовались в постройкоме, парткоме, все с удовлетворением подняли руки за тебя, решили предложить тебе принять лагерь…
Спустя годы, Калюта вспоминал: «Услышав предложение быть начальником «Лосенка», меня невольно отшатнуло к спинке стула, я не мог продохнуть, не от испуга, а оттого, что в тот час вспомнил сны, в которых увидел ребятишек с зовущими, вопрошающими взглядами. Сны-то оказались действительно вещими».
Время на раздумье Эдуард Викторович взял немного, надо переговорить с женой, что она скажет?
С марта 1980-го Калюта – начальник пионерского лагеря «Лосенок». Конечно, он сознательно давал себе отчет в том, что дело, которое он принял, далеко не простое, и забот, и хлопот будет тьма, да они, действительно, волной хлынули на него. Прием и воспитание детей, работа с педагогами, решение многочисленных трудоемких хозяйственных дел, ко всему следует добавить, что лагерь продолжал строиться, а значит, необходимо время на разговоры со строителями, контроль за их работой. Да, что и говорить, хозяйственные дела (подготовка лагеря к зиме, водоснабжение, канализация, электроснабжение, содержание территории, ремонт зданий) порой почти «вышибали» из рук главное дело – воспитание детей. Возникали и другие непредвиденные препоны. К примеру, когда власть в государстве перешла в руки капитала, то его «отпрыски» (в семье не без урода) решили на дармовщину «сбрить» лес вокруг «Лосенка, лес, который дает кислород и городу, и лагерю. И сбрили бы, и уволокли бы его за «бугор».
Калюта едва выдержал этот период, его едва инфаркт не ударил. Он встал на защиту леса, много прошел инстанций, просил помощи, чтобы преградить доступ жадной пиле к величавому лесу. Многие от него отвернулись, и только один Михаил Рябиков, в ту пору депутат областного Совета, оказал ему помощь.
Начав трудиться в «Лосенке», особенные трудности Калюта испытывал в вопросах педагогики, искусстве воспитания детей. Шефство над детьми – это одно, а ежедневное, с утра до вечера, воспитание – это другое, более сложное, трудоёмкое для ума дело. Но он верил, твердо знал – надо вскрыть творческие силы коллектива лагеря. Но как? Своих знаний и опыта было недостаточно. Эдуард Викторович с присущим ему упорством и настойчивостью занялся самообразованием.
По вечерам, нередко и ночью, читает и конспектирует произведения писателя А. С. Макаренко, труды педагога-демократа, основоположника научной педагогики в России К. Д. Ушинского. Планирует время и идет в библиотеку, где усидчиво ищет и читает педагогическую литературу. Встречается и беседует с учителями школ Усть-Илимска, других городов, проходит курсы повышения квалификации. В ту пору большую помощь ему оказала Галина Павловна Соломович, работающая тогда заведующей городским отделом народного образования.
24 года он руководит «Лосенком». В период, когда ребятишки отдыхают в лагере, их нередко посещают мамы и папы, при встрече чаще спрашивают одно: «Как вас тут кормят? «
Не стану в ответ писать банальные фразы или слова: «плохо ли, хорошо ли… » Приведу запоминающиеся примеры.
Девочка, приезжавшая на отдых в «Лосенок», через некоторое время прислала Калюте письмо:
«Здравствуйте, дорогой Эдуард Викторович. Я надеюсь, что Вы извините меня за это письмо. Я хочу сказать вам, что лагерь «Лосенок» – это лучший лагерь из всех, где я была!
Кормят тут отлично! Место хорошее. И все о’кей! Я хочу сказать большое спасибо Вам за создание такого лагеря! Прощайте! «
Еще один отзыв: «Я люблю тебя всей душой, всем сердцем. Люблю все, что связано с тобой: лес, море, солнце, небо. Обожаю твоих воспитателей, вожатых и, конечно же, всех ребят, с которыми ты меня познакомил. А повара! Вы просто – супер! Не хватает слов выразить свой восторг и по поводу отдыха. Здесь научился делать брелки из коры, играть в городки, танцевать, принимать участие в конкурсах».
Немало писем подобного теплого содержания приходит на имя Калюты от детей, немало добрых отзывов о лагере оставляют они в отрядных дневниках.
«Бывали такие случаи, – рассказывал Эдуард Викторович, – когда дети, ранее отдыхавшие в нашем лагере, на следующий сезон сами, без путевки прибывали к нам с дрожью в голосе и со слезами на глазах умоляли принять их и на этот сезон… И я, вопреки всем канонам, делал исключение, зачислял ребятишек…
Нередко мамы и папы приезжают за детьми за сутки, за двое до окончания сезона. Ребятишки – в рев, не хотят уезжать и все тут. Хотят быть в лагере до конца, до последнего часа. И родители возвращаются домой одни».
И мальчишки, и девчонки в лагерь отдыха прибывают разные: послушные, которых не надо понукать; некоторые сразу выделяются способностью организовывать, вести других за собой; ленивые, но умные; встречаются такие, которые любят долго поспать, но, проснувшись, любят веселиться. Приезжают трудные дети. Через час они уже дерутся, долго не ложатся спать, шумят, ломают кустарник, молодые деревца, убегают с территории лагеря. «Хулиганами» их прозвали. К ним применяют особые, неординарные, отличительные подходы, методы воспитания. «Хулиганов» объединяют в единую бригаду, усилия которой направляют на полезные дела.
Например, на территории «Лосенка» высаживают из молодых деревьев аллею «хулиганов». «Хулиганы» копают лунки, носят воду, ежедневно поливают деревца, оберегают их.
Применяются другие подобные, интересные, порой вызывающие улыбку, меры.
По утрам весь лагерь поднимается на линейку, и дети приветствуют начало нового дня, знакомятся с его «планами»: предстоящими забавами, трудом, беседами, походами. А вечером подводят итоги, все как у взрослых, только радостно и весело.
В пик сезона коллектив педагогов, воспитателей, кухонных и технических работников достигает 85-90 человек. Большой отряд! Каждый из них, чтобы поступить в лагерь, проходит серьезный отборочный конкурс. И, конечно, эти люди в течение всего сезона не подводят ни себя, ни детей, ни Калюту, который отзывается на все добрым словом. Однако все достигается постоянным, напряженным творческим трудом. За один год в «Лосенке» отдыхают 1, 5 тысячи ребятишек, с каждым ребенком проводится воспитательная работа. Представить трудно: сколько надо воспитателям и вожатым сил, настойчивости, терпения, сколько надо применить выдумки, творчества.
Добрая память остается у воспитателей и других работников о пребывании в лагере. Летят годы, многие из них в Усть-Илимске не живут, но друг друга не забывают, съезжаются в «Лосенок», встречаются. Калюта рад таким встречам. В 2002 году «Лосенку исполнилось 30 лет. Десятки теплых поздравительных телеграмм получил Эдуард Викторович от бывших воспитателей и вожатых. Одна телеграмма поступила из США, где сейчас живет и работает бывший вожатый Игорь Лисисянь.
Напряженный труд Калюты не проходил незамеченным. В марте 1986 года его наградили Грамотой Президиума ВЦСПС.
Руководство Управления строительства Усть-Илимской ГЭС, в чьем ведении сейчас находится лагерь, также неоднократно поощряли и грамотами, и добрым словом за его неутомимый труд, любовь к детям.
В конце августа 2002 года, в день, когда из «Лосенка» детей после окончания сезона отправляли домой, я встретил Эдуарда Викторовича на территории лагеря со слезами на глазах.
– В чем дело, Эдуард Викторович? — тихо и взволнованно спросил я.
Он молча, одним взглядом показал на темную, асфальтную дорожку, на которой дети написали мелом: «Не хотим уезжать! Не хотим уезжать! Не хотим уезжать! »
– Ты знаешь, – негромко договорил Калюта, – я просто не могу, для меня это самая высокая награда…. Дети не хотят уезжать из лагеря, значит, я еще раз достиг того, к чему стремлюсь!
Около 40 тысяч детей отдыхали и воспитывались в «Лосенке». Более половины из них выросли, стали взрослыми, уже имеют своих детей, которых направляют в этот замечательный лагерь отдыха.
Все эти 40 тысяч людей, а, может, более, знают Эдуарда Викторовича Калюту как человека с большой буквы, как достойного гражданина нашего великолепного города. Это ли не пример для настоящей жизни
Геннадий Муравьев
Источник: Муравьев, Г. Калюта // Усть-Илимская правда. – 2003. – 20 фев. – С. 4.